Что такое супервизия в психологии простыми словами

Супервизия для психологов. Что это такое, как проходит и зачем она начинающим консультантам?

3 69

Статья создана при участии эксперта

Пантюшиной Ольги Игоревны

Специалист с 16-летним опытом работы психологом-практиком, кандидат психологических наук, доцент, семейный и клинический психолог-психотерапевт, руководитель частного центра практической психологии, преподаватель департамента психологии.

Супервизия — это работа психолога (супервизанта) с более опытным коллегой (супервизором). Он помогает разбирать сложные ситуации из практики, а во время обучения проводит сессии для тренировки.

Разберемся, какой бывает супервизия, что происходит во время сеанса и как выбрать специалиста.

Читайте в статье:

Какой бывает супервизия

Виды супервизии различаются по уровню, форме и формату. Например, в группе и индивидуально, онлайн и очно. У каждого вида своя цель и задачи.

Виды супервизии по уровню:

Одни виды супервизии нацелены на будущих и начинающих психологов, другие — больше подходят экспертам с опытом. Мы собрали все в одну таблицу:

Психологам без опыта и с небольшим опытом

Необязательно останавливаться на одном виде. Например, сочетание групповых и индивидуальных сеансов помогает и набраться опыта на примерах коллег, и проработать личные трудности.

Учитесь на чужих ошибках

Получите на почту чек-лист «9 ошибок начинающих психологов»‎ и узнайте, как их избежать

Как проходит сеанс

Индивидуальная супервизия. На сеансе разбирают конкретный случай из практики психолога или его запрос о выборе методов и стратегии терапии. Вместе с супервизором психолог анализирует записи с консультации или свой рассказ о ней.

Супервизор не дает прямого ответа — он задает вопросы, которые помогают супевизанту найти свои контрпереносные / переносные реакции и понять, про что они.

Супервизия помогает консультанту увидеть клиента со стороны и самого себя с позиции беспристрастного наблюдателя. Понять, как он может затягивать психолога в игровой процесс, в роль спасателя. Либо обнаружить, как свои же процессы толкают специалиста в эту роль.

Групповая супервизия. На сессии 6–10 участников обсуждают методы терапии и стратегии консультирования. Один психолог рассказывает о своей проблеме, потом супервизор и остальные участники дискуссируют и помогают найти решение. На следующей встрече к группе и супервизору обращается другой психолог.

На индивидуальной супервизии группа тоже может присутствовать, но она не участвует в обсуждении — сначала наблюдает со стороны, а потом дает обратную связь. Этот формат подходит для обучения будущих психологов.

Супервизия для психологов без практики. О том, как проходит сеанс для психологов без опыта работы, рассказывает наш преподаватель-эксперт и супервизор Ольга Игоревна Пантюшина:

Для специалистов, у которых нет практики, это может быть 15-минутная учебная консультация с последующим разбором и обратной связью от супервизора и других участников группы. Здесь супервизант видит свои точки роста и успехи, это мотивирует его идти дальше. Для многих это дебют в роли консультанта — когда начинающий психолог видит, что все получается, у него появляется ощущение крыльев за спиной.

Сколько стоит супервизия

Цена зависит от квалификации специалиста и формата. По данным сайта поиска специалистов Профи, в Москве можно пройти супервизию по цене от 1 000 до 10 000 рублей за час. Средняя стоимость 3 000 – 5 000 рублей / час.

Групповая супервизия зачастую дешевле, чем индивидуальная. Это хороший вариант для начинающих психологов, которые еще не наработали клиентскую базу.

Как выбрать супервизора

Супервизор — это наставник, который помогает менее опытным психологам проанализировать их чувства, эмоции, реакции.

Это не тот, кто все знает и умеет, а тот, кто может свежим и опытным взглядом разобрать проблему, рассмотреть ее с другой стороны.

Критерии, по которым можно выбрать подходящего супервизора:

Где искать супервизора? В той организации, где вы проходите или проходили обучение, по рекомендациям коллег, в интернете на психологических порталах, например, в сервисе B17.

Супервизия нужна каждому психологу. Это не только инструмент профессионального роста, но и средство защиты от профессионального выгорания. Для успешной работы психологом нужно пройти минимум 50 часов супервизии и в дальнейшем регулярно посещать ее.

3 69

Статья создана при участии эксперта

Пантюшиной Ольги Игоревны

Специалист с 16-летним опытом работы психологом-практиком, кандидат психологических наук, доцент, семейный и клинический психолог-психотерапевт, руководитель частного центра практической психологии, преподаватель департамента психологии.

Источник

По следам проекта «Терапевтическая Супервизия»

2558 1476872952888

Комментарии mess0

Мне нравится like2

Аннотация: Статья анализирует скрытые сложности супервизорской практики, которые связаны с похожим устройством супервизионного процесса и теорией личности в психоанализе. Также в статье рассказывается о мастер-классе «Терапевтическая супервизия*, проведенном авторами одноименного проекта на Юбилейной 25-ой Конференции МГИв 2016 году.

Ключевые слова: супервизия, супервизорский процесс, стыд, страх оценки, структуры личности, психоанализ, Ид, Эго, Супер-Эго, Персонелити.

Супервизия — форма профессиональной рефлексии и заботы о себе психотерапевта. И очень нужная вещь.

Однако, в реальности очень немногие мои коллеги регулярно пользуются этой поддержкой и формой заботы о себе. Конечно, есть и банальные экономические причины. Людям просто жалко тратить деньги на супервизию. Но я думаю, есть и другие причины, чисто психологические и по сути «полевые». Основные проблемы начинающих и какое-то время продолжающих практику психотерапевтов это:

сильный стыд и страх оценки при супервизии

непонимание что это такое и как и зачем ей пользоваться

Именно эти переживания коллег по цеху формируют сопротивление

Когда наша команда (Виктор Богаченко, Денис Автономов, Леонтьева Елена) формулировала ценности проекта «Терапевтическая супервизия», мне ярко вспомнился эпизод с моего первого интенсива в Сочи. Я была клиентом и еще не училась в программе. Мое сознание было свободно от интроектов последующего обучения от том, как правильно быть терапевтом, клиентом или супервизором. Все было в первый раз. И я отчетливо помню, что присутствие супервизора и его вмешательство очень сильно влияло на процесс. И это влияние казалось мне вариантом неправильной, некрасивой формы. Потом я пошла учиться в программу и мой протест угас: «раз так учат, значит так и надо».

Понятно, что присутствие супервизора, работа в тройках очень важна для обучения и сама форма является обучающей и в жизни никогда не встречается. Это очевидно. Неочевидно — зачем поддерживать некрасивую форму, не встречающуюся при этом в реальной практике? В этом месте мой здоровый гешгальт-реализм сильно напрягается. Я не люблю уродливые формы.

И только сейчас этот протест оформился у меня в понимание того, в чем, собственно, эта форма мне не нравится и кажется странной.

Дело в том, что сам институт супервизии и его устройство достались нам из психоаналитической традиции. Я рискну предположить, что трехчленная структура супервизии связана непосредственно с представлением об устройстве психики в психоанализе. В соответствии с принципом подобия структура терапевтического процесса повторяет психический процесс.

Итак, в этой гипотезе Клиент — представитель структуры Ид или Ид-функции. Пусть меня простят гештальтисты-ортодоксы, конкретно в этом случае я не вижу принципиальной разницы между представлениями об устройстве психики в психоанализе и гештальт-подходе. Итак, Клиент со своим неспокойным Ид приходит к Терапевту, олицетворяющему Эго или Эго-функцию. Потом Терапевт идет к Супервизору — к Супер-Эго (опытной и знающей правила фигуре). Терапевт отвечает за Эго просто потому что это его забота — как-то разруливать ситуацию между Ид и Эго. Фактически терапевт является посредником между Клиентом и Супервизором. Итак, весь психический процесс раздроблен на троих людей, но, в сущности, представляет собой единую психическую реальность. Плюс этого единства в возможности обнаруживать между супервизором и психотерапевтом феномены, которые скрыты от терапевта в работе с клиентом (фигуры избегания, возможный запрос и т.д). Единство этого процесса позволяет обнаруживать «переходящие фигуры» из пары клиент-терапевт в пару клиент-супервизор.

У клиента, носителя Ид, есть какие-то желания, потребности, бессознательные влечения, конфликты, которые он желает обсудить и разрешить с помощью Эго (терапевта) — инстанции, принимающей решения и делающей предпочтения после анализа ситуации. Терапевт в случае обращения за супервизией усложняет структуру и рассказывает Супер-Эго о проблемах Ид и как он, терапевт, справляется с наличием у Ид таких проблем. Супер-Эго или Персонелити в данном случае представляет собой ту сторону психической реальности, которая отвечает за идентичность, законы-запреты и тому подобные вещи. И очень важно, какое именно это Супер-Эго, потому что от этого впрямую зависит, какая будет супервизия.

В каком-то смысле мы находимся в плену этой структуры и воссоздаем все время ее подобие. Особенно это важно у нас, в России, где Супер-Эго отличается особенными, часто противоречивыми чертами.

Необходимо хорошо понимать фон, в котором существуют те или иные институты. Мы очень склонны абсолютизировать верховные инстанции, власть, наделять ее сверхъестественными божественными чертами. А Боги у нас в России разные бывали. В том числе и очень страшные.Трансферентные характеристики супервизора — контролер, надзиратель, проверяющий, строгая учительница, старший товарищ, отец родной. Любой проверяющий в нашей реальности — враг. Плюс опытные российские психотерапевты, с более чем 20-летним стажем работы, как правило связаны в прошлом и настоящем с академической преподавательской средой, что также отражается в трансферентных характеристиках.

Думаю, именно в связи с фоном связано, так скажем, осторожное отношение к институту супервизии. Там, в недрах супервизии можно нарваться на что-то непредсказуемое, токсичное. И опасное для профидентичности. Как следствие работы этого процесса, терапевты излишне инфантилизируется, теряют устойчивость и начинают бояться и избегать супервизии. Супервизия часто невротизирует терапевта, заставляя терять спонтанность и фиксироваться на скрытых ценностных установках, (которые превращаются в предписания) гештальттерапии — выражение чувств, сохранение терапевтической позиции, границ, стремление к контакту и т.д.

Если двигаться в поле этого допущения, возникает масса вопросов.

Возможно, институт супервизии вообще не подходит к нашему склонному к внутреннему недоверию, осуждению и одновременно протесту обществу? Да простят меня гештальтисты еще раз, возможно именно в организации учебного супервизионного процесса гештальт выглядит карикатурой на психоанализ, утрачивая свои корневые черты.

Что же делать, кроме как оставаться неудовлетворенными рабами поля?

Воркшоп проходил в два этапа:

Группа разделилась на клиентов и терапевтов. 15 минут длилась терапевтическая сессия.

Потом терапевты выбрали себе супервизора из тех участников группы, которые до этого работали клиентами. Обязательным условием было не повторить пары первого этапа.

На втором этапе «Терапевт-Супервизор» мы попросили участников двадцать минут уделить внимание терапии терапевта, то есть терапевтической части супервизионного процесса — переживаниям в связи с только что закончившейся сессии, связи с личной историей, актуальным состоянием и т.д.

Теоретически мы предположили, что если сделать терапевтическую часть легальной и выделить для нее специальное время, это поможет дальнейшему процесс-анализу. Эта часть эксперимента, а также изменение сеттинга (работа в двойках, а не тройках) вызвала поддержку со стороны участников —именно «легализация» клиентских чувств терапевта позволила сделать процесс более осознанным и эффективным.

В обратной связи участники сообщали, что то что супервизор был «свеженький, только что из клиентской позиции», добавило в супервизию «глубины». Также участники говорили, что разработанная памятка для воркшопа помогла сделать работу более сложной и многоуровневой.

Мы убедились в том, что супервизионный процесс — творческий процесс и нуждается в экспериментировании, стремлении к более удобной, хорошей форме. Потому что супервизия вообще не нуждается в наказующей или осуждающей практике. И даже наличие особой «опытности» супервизора, на мой взгляд, сильно переоценено и, опять же, исходит из традиций психоаналитической практики. В доказательство приведу большую популярность интервизорского формата групп, чем супервизорского.

Буклет «Терапевтическая супервизия»

Как вы себя чувствуете после работы?

Какие чувства вызвала у вас история клиента?

Какая метафора вам приходит в голову?

Есть ли у вас какая-либо ассоциация с клиентом или с историей,

которую он вам рассказал?

Какие черты личности клиента привлекли к себе ваше внимание?

Есть ли у вас какое-нибудь актуальное личное состояние, которое как-то связано с историей клиента?

Супервизорскоя (аналитическая) часть:

Определение запроса терапевта (запрос на похвалу, поддержку, осуждение, наказание, восхищение, совет, подсказку и т.д.) — один из способов узнать бессознательный запрос клиента.

Работа по запросу: процесс- анализ.

В помощь аналитической части подсказки супервизору:

Тип запроса клиента

Есть ли гипотеза о фигуре сессии, о переживании, которое сложно выразить в сессии (т.н. «избегаемое переживание»)

Что делал терапевт в сессии, какие действия предпринимал или не предпринимал

Удалось ли сохранить терапевтическую позицию

Использовал ли свои переживания в сессии

Какой перенос клиента на психотерапевта и каков контрперенос психотерапевта?

Обсуждение связи фигуры терапевтической сессии и супервизорской сессии — есть ли общая фигура и какая она?

Чувства супервизора и терапевта друг к другу

Ожидания терапевта от супервизии и реальность — прояснение.

Богаченко Виктор. Гештальт-терапевт, супервизор (МГИ), практический психолог (МГУ). Специализировался по философии гештальт-подхода. Окончил пост-дипломную программу для тренеров, супервизоров и преподавателей гештальт-терапии Французского Института Гепштальт-терапии (ШОТ). Тел. +7(916)100-76-10.

Леонтьева Елена. Гештальт-терапевт (МГИ), супервизор, клинический психолог (МГУ), писатель. Тел. +7(985) 762-68-60.

Автономов Денис. Гештальт-терапевт (МГИ), клинический психолог психоаналитической ориентации. Специалист по терапии аддиктивного поведения. Тел. +7(926) 278-28-74.

Источник

Психолог Наталия Холина

психологическое консультирование и психотерапия

Основные отличия супервизии от личной психотерапии

«Невозможно мысленно представить себе анализ без супервизии, ибо,
как говорил Винникотт, представление об анализе без супервизии
столь же немыслимо, как представление о младенце без матери.
В обоих случаях первый не мог бы существовать без второй».

За то время, что я практикую, мне довелось услышать достаточно много точек зрения, зачастую весьма противоречивых и удивительных, в отношении такого явления, как супервизия. Периодически я встречаю вопросы и отклики коллег, связанные с ожиданиями от супервизии, или темы, вызывающие беспокойство именно в контексте взаимоотношений с супервизором. С любопытством я замечаю, как по-разному этот процесс может восприниматься работающими психологами и психотерапевтами, вне зависимости от стажа своей деятельности или подхода, в котором помогающий специалист реализует себя.

Я хотела бы поделиться своим взглядом на супервизию, и в особенности — сосредоточить внимание на явных различиях, которые существуют между супервизией и личной психотерапией.

Большинству практикующих специалистов известно, что супервизией в психологии называют один из методов теоретического и практического повышения квалификации специалистов в области помогающих дисциплин, таких как психологическое консультирование, психотерапия, клиническая психология и др.

Говоря проще, супервизия – это специфическая форма коммуникации, основная цель которой заключается в том, чтобы один человек, супервизор, встретился с другим, терапевтом, и попытался сделать последнего более эффективным в помощи клиентам (пациентам).

Перевод слова supervisor с английского приносит нам разнообразие значений, таких как, например, наставник, руководитель, инспектор, контролер, диспетчер, надсмотрщик и т.д., а супервизия в этом контексте соответственно определяется как надзор, руководство, взгляд сверху, наставничество, контроль и пр.

На мой взгляд, супервизия ближе всего к понятию супер-видение, то есть взгляду, идущему извне, превосходящему и включающему возможность более широкой перспективы, чем та, что доступна узконаправленному видению, происходящему изнутри ситуации или явления. Кроме этого, супервизия означает вмещение, контейнирование, поддержание формы и неукоснительное следование самой задаче психологической помощи или анализа. При этом связь между анализом (психотерапией) и супервизией кажется абсолютной, независимо от того, рассматривается ли супервизия как встреча двух людей, или как внутренний диалог.

Мне вспомнилось высказывание С.А. Кулакова, которое я несколько лет назад встретила в его книге «Супервизия в психотерапии», и которое я полностью разделяю.

«Cупервизия, хотя и может оказывать лечебное воздействие, не является психотерапией. Если супервизор использует первую как вариант психотерапии, преподаватель становится психотерапевтом, стажер — пациентом. При смешении этих двух функций — возникает этическая проблема двойных отношений, которая может серьезно повредить и — нивелировать все ценности предшествующего контакта. Поэтому, супервизия — это особое вмешательство. Цель супервизии — превратить молодого специалиста в опытного психотерапевта, а не в опытного пациента. Если начинающий психотерапевт нуждается в психотерапии, то её следует проводить другому профессионалу, а не супервизору».

Для начала, чтобы наглядно продемонстрировать различия между психотерапевтической (консультативной) и супервизионной помощью, я хотела бы привести сравнительную таблицу. Более подробно описать представленные к сравнению феномены я постараюсь ниже. Для удобства восприятия, всех практиков psy-сферы — психологов, психотерапевтов, психоаналитиков, консультантов и пр., — я условно объединила понятием «специалист», а пациентов, клиентов, нуждающихся в помощи психолога или коуча, аналитика, телесного терапевта и тд., людей назвала «пациентами».

Кроме того, здесь важно отметить то, что прежде всего я опираюсь на собственный практический опыт и описываю взаимодействие в рамках глубинных, психодинамических подходов (основанных на исследовании скрытого от сознания материала, то есть построенных на исследовании и налаживании связей с бессознательным), поэтому далее, в тексте, я делаю сравнение явлений, характерных именно для глубинной психодинамической психотерапии и, соответственно, для супервизирования психотерапевтических случаев, что, несомненно, может существенно отличаться от супервизирования работы коуча, телесного психотерапевта или психолога-консультанта, не работающего с переносными явлениями.

Таблица 1

Психотерапия (психоанализ)

Супервизия

Коммуникация

Специалист Пациент (с его прошлым, настоящим, затруднениями и пр.) Супервизор ↔ Специалист + ↔ всегда заочно присутствующий пациент (с его прошлым, настоящим, затруднениями и др.)

Задача

Психотерапия (анализ, консультирование) пациента; «Терапия психотерапии», проводимой специалистом с выбранным для предоставления случая пациентом; Выполнение запроса пациента;

Специалист оказывает помощь пациенту в разрешении затруднения последнего; Выполнение запроса специалиста;

Оказание помощи специалисту в связи с возникающими у него затруднениями при оказании помощи пациенту или её неэффективности.
Конечным смысловым звеном в помощи специалисту является забота о пациенте, и в чем-то – разделение этой заботы о пациенте;

Препятствия на пути к цели

Защитные механизмы пациента, характерные и свойственные ему в связи с личной историей, обусловленность рамками «картины себя и мира», сопротивление лечению различных форм;

Неконтейнируемые (неосознанные) контрпереносные реакции (действия) специалиста, вызванные материалом пациента;

Собственные переносные реакции специалиста (в связи со своей личной историей), возникающие в отношениях с пациентом; Защиты пациента внутри коммуникации со специалистом;

Неконтейнируемые контрпереносные реакции специалиста в связи с материалом пациента;

Собственные перенос специалиста в отношении пациента;

Нарциссическая уязвимость специалиста при прицельном фокусировании супервизора на его работе;

Инфантильный перенос в отношении супервизора;

Забота

О пациенте – О пациенте (посредством организации особой коммуникации и оказания помощи специалисту, работающему с данным пациентом);

– О специалисте (заботясь о профессионализме, этичности, осознанности и эффективности в работе, а значит – о репутации и профессиональном развитии специалиста);

Позиция

Специалист стремится к безоценочной позиции в отношении пациента; Для супервизора неизбежна доля оценочной позиции в отношении деятельности специалиста. Надзорная (нормативная), контролирующая функция совмещается с обучающей, тонизирующей, формирующей и поддерживающей в рамках супервизии;

Контракт

«Психоаналитический» контракт;
В основе – жёсткий (в смысле постоянный, стабильный, неизменный) «кадр», учитывающий ассиметрию отношений при психотерапии и предусматривающий развитие переноса (включая регрессирование пациента на более ранние стадии развития).

На этапе симбиоза (в отношениях «по типу опор») опираться на уважение клиента в отношении терапевта чаще всего нецелесообразно; Свободный («Невротический») контракт;

В основе – нацеленность на горизонтальную коммуникацию, выстроенную на основе взаимоуважения к пространству, ресурсам, границам и отдельности каждого из коллег;

Ожидания

Пациент может быть любым;

От специалиста ожидается наличие серьезного опыта личной психотерапии, то есть достаточной степени осведомленности о том, как устроен и функционирует его собственный психический аппарат, достигнутой опытным путём (именно через аффективное, а не только интеллектуальное проживание).

Т.о. супервизор частично опирается на уже развитую способность специалиста к самонаблюдению и на его способность самостоятельно справляться с реакциями переноса внутри процесса супервизии, а также управлять собственным аффектом, контейнировать и перерабатывать его.

Ответственностью специалиста является подготовить случай к супервизии, однако формы подготовки случая могут быть разными;

Материал

Пациенту предлагается говорить «обо всем, что приходит на ум», свободное выражение любых мыслей, тем, идей, ассоциаций и т.д. Специалист говорит обо всем, что связано с пациентом; в случае обозначения своих личных переживаний и реакций – также старается представлять и наблюдать эти явления в свете материала данного пациента;

Отношения

Психотерапевтические отношения изначально ориентированы, рассчитаны на неизбежное регрессирование пациента в рамках глубинного процесса;

Взаимодействие внутри слияния, и с феноменом слияния (в зависимости от этапа работы временный регресс может поддерживаться).

В основе – работа с переносом, инфантильными потребностями и аффектами; Регресс к инфантильным состояниям специалиста в супервизии не поддерживается ни на каком этапе работы;

Отношения основаны на коммуникации и обучении двух коллег (один из которых, например, более опытный, хотя это не обязательный критерий).

Фокус внимания в паре

Любое явление как внутри психотерапии — слова, феномены, действия или чувства пациента, или возникшие у психотерапевта в связи с пациентом; в настоящем или прошлом пациента, и т.д. Обязательно связан с пациентом.

При выпадении из фокуса внимания пациента процесс перестает быть супервизией.

Не сфокусированное на конкретном пациенте наставничество, обучение или тренировка навыков, конкретных технических приемов, обсуждение инструментария, коучинг, направленный на развитие частной практики – это другие формы работы, которые не могут называться супервизией, но также могут быть необходимы специалисту и запрошены им.

«Разыгрывание»

Со специалистом на всех уровнях (проективном, вербальном, поведенческом) разыгрывается история пациента;

С супервизором чаще всего разыгрывается то, что происходит в кабинете между специалистом и его пациентом; плюс может быть «разыграна» история пациента.

Супервизором обычно останавливаются, но также возможны попытки разыгрывания личного материала специалиста в связи с его персональной историей и развивающимся переносом в отношении супервизора;

Этика

Этический кодекс специалиста помогающих профессий; Этический кодекс специалиста помогающих профессий;

Этический кодекс супервизора;

Полагаю, данная таблица наглядно показывает явные различия между психотерапевтическим и супервизионным взаимодействием. Причем, на мой взгляд, вне зависимости от школ и направлений помогающих специальностей.

Далее, как обещала, некоторые пояснения и уточнения.

Коммуникация

Внешне может показаться, что коммуникация в кабинете терапевта идентична взаимодействию в кабинете супервизора, однако это не так. Несмотря на то, что в обоих случаях происходит взаимодействие двух людей, по своей сути и цели оно кардинально отличается.

11 На первом рисунке я схематически изобразила коммуникацию между психотерапевтом и его пациентом. Зеленым цветом я постаралась выделить двусторонне направленные, «взрослые» коммуникации (словесно выраженные, с опорой на договоренности, обращенные к взрослой и тестирующей реальность части психического аппарата каждого из двоих).

Но как можно увидеть, и это очевидно, помимо реально происходящего, вербального, рационального и аффективного обмена в кабинете, влияние оказывает также неосознанный материал пациента, непосредственно связанный с его жизненными затруднениями, с его запросом и личной историей (Бессознательное). Внутри синего овала я символически отметила сознательные и бессознательные элементы, в разной степени влияющие и проявляющиеся в кабинете – в виде эмоциональных, интуитивных воздействий, неосознанных манипуляций, поведенческих «отыгрываний», невысказанных желаний и пр.

На этом рисунке я умышленно изобразила область Бессознательного специалиста в полупрозрачных тонах. Это означает, что влияние внутренних процессов самого практика хотя бы в какой-то степени изучено и осмыслено им, и его встречное влияние по большей части находится под наблюдением самого специалиста.

Здесь мне важно подчеркнуть, что готовый практиковать специалист уже имеет достаточный опыт личной психотерапии, во многих аспектах исследовал свой психический аппарат и в состоянии отделять личные, не имеющие отношения к клиенту переживания, от тех, что непосредственно связаны с пациентом.

Проще говоря, специалист хорошо понимает, кто он, где он, в чем заключается его деятельность, каковы возможности и ограничения его интервенций, с чем связана их польза и в чем их смысл, а также справляется с контейнированием себя, своих эмоциональных переживаний и проявлений (осознает и перерабатывает контрперенос, а также прочие реакции, импульсы, желания как по отношению к пациенту, так и не касающиеся его).

Таким образом, на моем рисунке изображен специалист с довольно устойчивой профессиональной идентичностью, а потому его собственное бессознательное (в том числе не имеющее отношения к клиенту) мы имеем в виду, но рассматриваем как второстепенное по силе и степени влияния на коммуникацию в кабинете.

21 Второй рисунок схематически отображает, как может выглядеть коммуникация между супервизором и специалистом, представляющим случай своего пациента.

Очевидно, что в таком взаимодействии на единицу времени приходится гораздо больше слоев, фокусов внимания, мишеней работы, и неизбежно подвергнутых какому-то искажению областей (в связи с особенностями восприятия и ментализации каждой личности в двух данных парах) и пр.

Можно увидеть, каким образом в кабинете супервизора так или иначе присутствует пациент, с его феноменами, затруднениями и историей, хотя это присутствие и будет условным, лишь со слов специалиста вынесенным к супервизору.

Кроме того, в большинстве случаев, какая-то часть психического аппарата специалиста во время супервизии определенным образом реагирует на авторитетную фигуру супервизора. Это влияние также придется учитывать, даже с расчетом на то, что способность к рефлексии у специалиста достаточно высоко развита, и он справляется с тревогой, ненавистью, импульсами к разрядке через действие и собственным перевозбуждением.

Самому же супервизору с особым вниманием имеет смысл наблюдать за возникающими в супервизии «параллельными процессами» и всевозможными «разыгрываниями», как относящимися в первую очередь к пациенту, и лишь вторично – непосредственно к супервизии, а уже в третью очередь — к регрессу специалиста; именно они зачастую дают максимально богатые ответы и четкие подсказки в отношении малопонятных процессов пациента или коммуникации в паре с терапевтом.

Таким образом, общая позиция, занимаемая супервизором, заключается в исследовании эмоционального воздействия пациента на супервизируемого, того, что происходит между ними в кабинете, что происходило с пациентом в его прошлом и существует сейчас, но никак не на переработку инфантильного переноса специалиста в отношении супервизора.

Отдельно важно подчеркнуть, что аффективные процессы супервизора максимально перерабатываются им самим и не должны вталкиваться в пространство супервизии данного пациента. Это определенно вопрос этики, устойчивости и сформированной идентичности супервизора, по-хорошему, опытного практика с достаточным стажем работы и, естественно, внушительным опытом (а порой и не одним) личной терапии или анализа. И все же некоторое влияние функционирования психического аппарата супервизора неизменно будет влиять и на специалиста в процессе супервизии, и на психотерапевтический процесс пациента.

Цель, задача и забота

Если с психотерапией все более-менее понятно, и мишенью работы специалиста является затруднение (специфика характера, паттерн, запрос, жалоба и др.) пациента, работа в отношении чего и будет определять психотерапевтический процесс, то в заочной супервизии фокусом внимания оказывается запрос специалиста на оказание ему помощи в связи с затруднениями, возникающими при работе с конкретным пациентом.
Таким образом, прицельно решаются не личные проблемы специалиста (хотя косвенно влияние распространяется и на них), и тем более далек от супервизора пациент, которого супервизор никогда не видел и о котором известно лишь со слов специалиста, причем с обязательным изменением части биографических данных.

В супервизии работа двоих будет выстраиваться в направлении поиска того, что именно в работе специалиста препятствует улучшению ситуации пациента, или, что снижает эффективность помощи специалиста в этом конкретном случае, а также того, что бы помогало специалисту в сложившихся обстоятельствах.

Например, одной из форм помощи в супервизии может быть работа с клиентской сессией путем исследования текстового материала. При такой форме работы ответственностью специалиста является подготовить сессию к разбору на супервизии, предоставив в виде текста диктофонную запись полной сессии или какой-то ее части. Естественно, эта форма работы возможна, только если пациент дал свое согласие на запись сессий, а также на предоставление случая к супервизионному разбору.

Как ремесленник, находящий смысл и удовольствие в своем ремесле, когда дело приносит пользу заинтересованным в этом людям, так и психотерапевт делает работу, которой обучался (обычно немало) ради помощи и пользы обратившихся. То, каким образом этичный психотерапевт организует процесс работы, связано прежде всего с заботой о пациенте.

Супервизор, чаще всего также являющийся практикующим психотерапевтом, с одной стороны разделяет заботу о пациенте обратившегося к нему супервизанта, помогая последнему лучше понимать происходящее в терапии пациента, именно посредством супер-видения извне. Параллельно в рамках супервизии осуществляется забота о специалисте, в контексте развития его профессиональных навыков, этичности, эффективности и пр., благодаря чему закономерно происходит забота об уровне и репутации практикующего специалиста. Проще говоря, на фоне постоянного прохождения супервизии профессиональный уровень специалиста как минимум становится выше.

Ожидания в отношении пациента и специалиста

О безоценочной позиции специалиста в отношении пациента говорится довольно много, в том числе споров и сомнений. Однако, на мой взгляд, это просто аксиома для практиков. Пациент может быть каким угодно.

Чтобы эта данность не вызывала вопросов, психотерапевту придется постоянно взвешивать и оценивать, но только не пациента, а самого себя; свою готовность работать с той или иной проблематикой или глубиной нарушения у пациента, степень своей симпатии и заинтересованности в работе с тем или иным человеком, свою компетентность, свои ограничения и возможности, свой прогноз лечения в каждом конкретном случае и прочее.

Ответственно оценив все свои «за» и «против», возможности и ограничения, психотерапевт в любой момент вправе отказаться от работы с пациентом (как до соглашения о терапии, так и уже в процессе работы). Но именно по причине своей невозможности, своих ограничений или нежелания работать. А не потому, что клиент какой-то не такой.

Полагаю, стремление к безоценочной позиции в отношении пациентов – одна из основных опор для специалиста в его практике. Иначе нет возможности работать с довербальными событиями в жизни человека (а ранним инфантильным опытом, переносом, которые почти всегда нерациональны), с нарушениями и искажениями в тестировании реальности, отыгрываниями и пр. Пациент может не уважать, ненавидеть или наоборот страстно желать терапевта, сбегать с терапии, не выполнять договоренности, рыдать всеми сессиями или не проронить ни слезинки – это и есть его реальность, какой бы странной она не была, как бы не отличалась от имеющихся у самого терапевта представлений об устройстве мира.

Реальность терапевта — работать с человеком, и всем, что представлено этим человеком. Или не работать, если терапевт выбрал отказаться.

В супервизии дело обстоит несколько иначе. Отсутствию ожиданий от пациента в психотерапии я бы противопоставила наличие определенных ожиданий от супервизанта. Не случайно одной из функций супервизора является надзор за работой своего подопечного.

В то время как психотерапевт не имеет оснований и права вмешиваться в выборы своих пациентов (кроме случаев угрозы жизни и здоровью), вмешательство в процесс лечения пациента специалистом в некотором смысле является одной из обязанностей супервизора.

Например, при обнаружении этического нарушения (к тому же есть мнение, что зачастую ошибки в технике работы одновременно являются этическими, и наоборот), отыгрывания или злоупотребления со стороны специалиста – прямой обязанностью супервизора является указать специалисту на нарушение, а также предупредить, каким вредом для пациента это чревато, или какими последствиями для специалиста грозит (к сожалению, нередко бывает, что супервизант реагирует только на последнее, не прогнозируя реальных последствий своих действий в отношении пациентов).

Мне известно об эпизоде, когда супервизор был вынужден буквально потребовать от специалиста временно приостановить практику с пациентами, до тех пор, пока специалистом не будет как минимум возобновлена (а еще лучше пройдена) личная психотерапия, без которой специалист не в состоянии владеть собой, а потому склонен к регулярным и серьезным (по степени вреда для пациента) нарушениям Этического Кодекса, причем даже не замечая существования этой проблемы и отрицая ее как проблему.

Конечно, это редкий, скорее даже из ряда вон выходящий случай крайности. В 99,5% случаев регулярная супервизия всё же нацелена поддерживать и укреплять практику специалиста, работает на её расширение, рост эффективности, нежели стремится угрожать ей.

И да, в отношениях с коллегой от него ожидается достаточно налаженное тестирование реальности, способность быть в отношениях с Другим, способность к уважению (времени, договоренностей, границ, личности), что, в общем, характерно для любых хороших отношений с другим человеком; во многом это залог того, что специалист способен к выстраиванию контакта и со своими пациентами.

Отношения

В супервизии инфантильные состояния специалиста сознательно не поддерживаются, так как это область работы другого специалиста, не супервизора. Речь идет не о том, что специалист ничего не должен испытывать, а вынуждается подавлять или отрицать себя, конечно это не так.

Речь здесь о том, что на супервизии именно взрослой, рабочей части специалиста должно быть достаточно, чтобы самостоятельно справляться со своими переносными реакциями (понимая, из какой области эти вещи, перерабатывая их внутри своей психики) в отношении супервизора. Однако это не относится к анализу контрпереноса специалиста, о котором может идти речь в связи с тем или иным терапевтическим случаем и пациентом.

Полученный мною опыт – как в качестве супервизируемого, так и собственно супервизора — отчетливо подтверждает, что интенсивность развития негативных проективных реакций у специалистов в отношении супервизора напрямую связаны с качеством или продолжительностью той терапии, которая у них есть или была ранее и уже завершилась.

Обычно супервизию более спокойно и с пользой могут выдерживать те специалисты, кому в личной терапии хотя бы в какой-то степени уже удавалась проработка любовной (сексуальной) и враждебной (агрессивной) проблематики в отношениях со своими терапевтами.

В условиях, когда терапии либо пока недостаточно для этого человека, либо, несмотря на значительную продолжительность, в ней по каким-то причинам не происходит проработки агрессии, ненависти с одной стороны, и тяги, влечения с другой, причем обращенных к одной и той же значимой фигуре (аналитику, психотерапевту), тогда бессознательное стремление специалиста к удовлетворению этой потребности, к интеграции именно такого опыта амбивалентности – чуть ли не самого ключевого для терапии и отношений вообще, — неизбежно будет сохраняться и накапливаться. И тогда все эти потребности, и импульсы автоматически приносятся в кабинет супервизора и адресуются ему.

В таком положении возрастает риск покинуть клиентов, отвлечься от заботы о них, снизить инвестирование их психотерапии (как, впрочем, и инвестирование профессионального развития специалиста), а вместо этого включиться в терапию специалиста и разбираться с его ранними травмами, его детским опытом, не имеющим никакого отношения к пациентам и их трудностям, а также процессу помощи;

Если личная психотерапия специалиста достаточно эффективна, как правило, он способен к горизонтальному сотрудничеству с супервизором, способен переключаться на разные уровни переживаний (см. рисунок 2), отделять личные темы от связанных с профессиональной деятельностью задач, наблюдать за происходящим со стороны, и воспринимать слова супервизора не как атаку, а как опору для себя и практики, с возможностью присвоить этот опыт и применять его ради блага своих пациентов, своей карьеры, а не защищаться от него или саботировать.

Я прокомментировала далеко не все отличия в сравнении супервизии и личной терапии, подчеркнув только самое основное на мой взгляд. Таким образом, подводя итог, можно сказать, что супервизия протекает на ином языке, отличном от языка психотерапии. Супервизия иначе строится, на ином фокусируется, преследует иные цели и предъявляет к специалисту иные требования.

Закончить эту статью мне бы хотелось метафорой о передачи здорового опыта поколений. Поскольку это действительно так: практику психотерапии можно считать довольно здоровой и полно организованной, когда за спиной каждого нашего пациента стоит не только хорошие родители внимательный терапевт, но и мудрое старшее поколение опытный супервизор».

Автор – психолог, психотерапевт, супервизор Наталия Холина

Источник

Мир познаний
Добавить комментарий

Adblock
detector